Эту историю рассказывал Сергей Алексеевич Симонов, который в 1980-е годы активно занимался изучением НЛО и других аномальных явлений. Случилось это в 1985 году в Узбекистане, когда у знакомого Симонова в одном из кишлаков умер дядя. Приятель после этого собирался принимать в наследство дом — огромный и пустой — с виноградником.

История делится на две части - на то, что произошло весной, когда на похоронах были мать и брат приятеля и на то, что случилось в том же году осенью, когда приятель Симонова сам приехал в тот дом.


Весной

Когда дядя приятеля скончался, его похоронили по-мусульмански, то есть в тот же день, когда умер, до захода солнца. Это совсем не значило, что узбеки умышленно пренебрегли нашими православными традициями: дядя жил в кишлаке с незапамятных времен и, как говорится в Средней Азии, обузбечился, и узбеки целиком принимали его за «своего» — потому и похоронили, как у них принято.

И вот родная сестра дяди и его племянник (мать и брат приятеля) остались после похорон одни ночевать в огромном пустом доме в чужом кишлаке.

Около двенадцати ночи открылась дверь, и в дом вошла «очень маленькая женщина» — ростом чуть выше метра. Мать и сын сидели за столом, и она, не поздоровавшись, уселась тут же. Посидела молча с минуту, потом говорит:

— Все равно вы здесь жить не будете!

Прозвучало это очень зло.

Версия вторая (приятель Симонова почему то плохо помнил эту короткую фразу) звучит так: «Вам здесь не жить».

Сделав это странное заявление, «карлица» вышла через ту же входную дверь, да еще сильно ею хлопнула (посыпалась штукатурка).

Сестре покойного стало не по себе. Но в первую очередь она подумала, что может у ее брата были отношения с этой женщиной, а они — нагрянули! Столько лет не общались, а тут — будто имущество присвоить. А вдруг у нее на этот дом свои права (имеется в виду юридическая сторона — что, мол, сожительствовала эта незнакомая женщина с дядей). Вдруг у нее свои виды? Да и пропади он пропадом, этот дом, не за ним приехали.

А вот о том, что подумал племянник умершего, неизвестно, потому что он заснул прямо за столом, да так крепко, что мать не добудилась его до 9 часов утра. А сама бедная женщина не сомкнула глаз, потому что все же догадалась и позже проверила дверь, которая конечно же оказалась накрепко запертой, еще с вечера. Выходит, женщина общалась с нечистой силой, скорее всего с кикиморой!

Само собой понятно, что ни сестра, ни племянник больше в этом доме ни минуты не остались. А вернувшись в Ташкент, женщина слегла и уже не встала: скончалась почти тут же, за братом. Встреча с нечистью оказалась для нее слишком шокирующей.

Осенью

Наступила осень и приятель Симонова, который являлся старшим племянником умершего, пригласил самого Сергея Симонова съездить посмотреть на дом и немного помочь с ремонтом. С ними поехали еще два друга — крупные и физически крепкие парни. Один из них говорил по-узбекски.

Войдя в дом и осмотрев его, они побывали в зале, где, не по-узбекски, стояли трюмо, мягкая мебель, стенка, а окна были задернуты тяжелыми, пропылившимися со времени похорон шторами. Кто бывал в Узбекистане, тот знает, что там полдня бывает достаточно, чтобы запылилась вся мебель и комната приобрела нежилой вид.

Окна выходили под навес, за которым (и на который) густо рос виноград. Войти в зал, минуя крыльцо и смежную комнату, было невозможно. Над виноградником со стороны входа в дом по навесу тянулись на крышу лозы, увешанные спелыми кистями. Справа по фасаду дом переходил в сарай, построенный так же добротно. И перед сараем еще дядей был заготовлен штабель нового шифера для ремонта крыши. Шифера было так много, что им можно было перекрыть весь дом.

Четверо здоровых молодых мужчин весь день занимались уборкой по дому и двору. Назавтра они собрались уже что-то ремонтировать и подкрашивать, тем более что материалы обнаружили и во дворе, и в сарае. На ужин, как водится, решили «расслабиться». Но, конечно, в меру, поскольку пить в Узбекистане не очень принято ни среди мусульман, ни среди представителей других вер — в частности, из-за сухого климата.

После ужина было все еще жарко, и они присели на диване перед домом и уже в темноте курили, разговаривая.

Вдруг в зале дядиного дома резко раздвинулись шторы! Лунный свет, в лучах которого теперь комната просматривалась насквозь, не высветил чьего-либо присутствия. Зато по коридору и в первой комнате послышались тяжелые мужские шаги. Ничуть не испугавшись, приятели ждали (интуитивно) — кто же появится на крыльце? Но никто не вышел: скрипнула и шевельнулась входная дверь.

Зато те же тяжелые шаги зазвучали... по крыше навеса. Было видно, как крыша прогибается под этими шагами. С навеса и дома шаги перекинулись на крышу сарая. И следом, неожиданно переметнувшись (был явственно слышен прыжок с крыши) на штабель шифера, стали не только греметь по нему, но и крушить его! В лунном свете мужчины видели разлетающиеся обломки и брызги шифера.

В доме друзья, конечно, не ночевали. Приятель, знавший узбекский, попросился на ночь к соседям, и они допоздна или до утра говорили с соседом о дяде, доме и прочем, стараясь не вспоминать недавнего наваждения. Правда, спросили, не знает ли сосед «очень маленькой русской женщины». Узбек пожал плечами: в кишлаке русских, кроме умершего, не было.

А вот сын соседа, школьник, признался, что и тогда, весной, и теперь, осенью, когда он идет утром в школу, на доме умершего русского — видит малюсенького человечка, который сидит в дядиной фуражке, держась за дымовую трубу, и печально смотрит на дорогу. Но человечек — мужчина, а не женщина.

Обнаружив утром, что от шифера не осталось ни одного целого листа, племянник почти не раздумывая тоже решил больше не заниматься этим домом. Бросил наследство на произвол судьбы! Друзья сели в автобус и укатили в Ташкент.